Так вот, мы с подругой лежали на пляже, жмурились от солнца, нам было по 16, наслаждались летними каникулами и вдруг, совершенно неожиданно для нас, мы подумали, что неплохо было бы уехать учиться в другую страну. К слову, обе шли на золотую медаль в школе, были именно такими везде участвующими активистками, которые обычно всех раздражают в школьной параллели, и, наверное, могли бы более чем неплохо реализоваться и в Нижнем Новгороде.

Планы

До заката мы обсуждали разные варианты: изначально думали о Чехии, благо знакомых-студентов из нашего города там было много. Идея с Германией пришла мне уже дома, когда ночью стала искать возможности переехать в другую страну сразу после школы: как говорилось, одной из возможностей была Чехия. Минус обучения там - довольно дорогой подготовительный курс к университету, на тот момент около 4 тыс. евро лишь за обучение.

Вторая возможность - подобный подготовительный курс в Германии в Studienkolleg - колледже, в котором иностранные студенты в течение года слушают курсы, относящиеся к уже предположительно выбранному факультету. Направлений в колледже обычно четыре: это экономическое (W-Kurs), технико-физическое (T-Kurs), медико-химико-биологическое (M-Kurs) и то, которое выбрала я - гуманитарное (G-Kurs).

В некоторых колледжах присутствует пятое направление -  некий социологический курс (S-Kurs). Разницы между гуманитарным и социологическим я не заметила, так как и после гуманитарного можно поступать на социологию, этнологию и тому подобное.

На каждом направлении – свой набор предметов, по которым в течение семестра нужно дважды сдавать экзамены. Эта система похожа на распределение, которое проходят школьники немецких гимназий (так как только они имеют право поступать в университеты) в старших классах, то есть они так же разбиваются на направления и сдают уже только определенные экзамены; что-то общее есть и с российским ЕГЭ.

В общем, я поняла, что Studienkolleg – идеальный для меня вариант: во-первых, не нужно было учиться год в российском ВУЗе, как это обычно требуется для поступления в немецкий университет, во-вторых, это было отсрочкой от незамедлительного принятия решения в выборе будущей профессии и, как все твердили, жизненного пути. Я воспринимала свой будущий год – как решение всех проблем, как катарсис, наступающий после погружения на самое дно.

Поиск возможностей

С лета и до зимы я пыталась уговорить свою подругу поехать со мной, все-таки было немного страшно окунаться в незнакомый мир совершенно одной. В январе, за полгода до вступительных экзаменов, я стала искать колледж по своим предпочтениям: место расположения и отзывы играли не самую последнюю роль. Стоит сказать, что я – человек, любящий всем сердцем море. Причем море любое и в разное время года: хотелось в Киль, небольшой портовый городок,  врезающийся своим типичным европейским стилем в Балтийское море Кильской бухтой. Подруга отказалась, сказала, что там вечно будет вонять рыбой, а уж учеба в вечно смердящем городе её в особенности не впечатляет.

Так получилось, что даже одна мысль о рыбе отбила у нее желание, и дальше мне пришлось продолжать тернистый путь по немецкой бюрократии в одиночку.  К сожалению, мое свидание с морем, плавно перетекающее в совместную счастливую жизнь, до сих пор не состоялось. Помешало отсутствие аттестата в пакете документов для приглашения на июньский вступительный экзамен. Его я получила только в конце июня, а документы надо было отправлять уже в апреле. Поэтому пришлось продолжать вычеркивать из желанного списка и другие колледжи, не принимающие неполный пакет документов.

На пункте №5 я прочитала "Колледж при Марбургском университете". И тут, как и бывает, мне вспомнились некоторые знаки, преследовавшие меня еще задолго до сбора документов: за год до этого, на обычнейшем школьном конкурсе талантов в диалоге с 11-классником, играющем Ломоносова, я произнесла пророческую фразу, что я училась в Марбурге.  С этих пор во мне поселился небольшой огонек надежды, что именно туда я и смогу попасть.

Следующим пунктом для удивления было то, что секретарем колледжа была русскоговорящая женщина. Переписка завязалась более чем активная, вопросов с обеих сторон было много. Сейчас, когда я пересматриваю те имэйлы, понимаю, что понять меня иногда было действительно сложно, несмотря на 11 лет изучения языка. Помогало, видимо, еще незабытое русское мышление секретаря и мое назойливое упорство в 2-3 имэйла в день.

Переживания

В начале июня я получила приглашение на вступительный экзамен 22 июня. Тогда я не осознавала, что весь “слезный” путь еще впереди. Началось все с того, что визовый центр в Нижнем Новгороде для оформления шенгенской визы мне и маме, твердости которой поддержать меня и идти до конца было не занимать, требовал подать документы за 2 недели до предположительной даты отъезда. Но, когда мы позвонили туда, нам сказали совершенно безразличным голосом, что завтра последний день для подачи документов, если 22 июня мы хотим оказаться в Германии.

За два вечерних часа были: забронированы авиабилеты, куплен номер в отеле на уик-энд, собраны все документы, выплакано пару стаканчиков слез и выпит пузырек новопассита на двоих. Именно поэтому на той фотографии на визе я выгляжу как опухший алкоголик с аллергией на шерсть кота в жару под 40 градусов. В общем, первый шаг к мечте был все-таки сделан. Мы вовремя получили наши паспорта с визами, и вместо пышного выпускного и пьяного катания вниз по откосу я вместе с мамой полетела во Франкфурт, откуда в часе езды находился Марбург.

Маму, типичную русскую женщину, уже в поезде впечатлила своим стилем и прической одна немка, которая ела руками из баночки из под йогурта масляное овощное рагу, а потом вытирала руки о свои волосы, убирая челку с лица. К концу поездки о наличии челки в этом лоснящемся гнезде уже никто не подозревал. Тогда мама дрожащим голосом сказала лишь одно: "Может, все-таки не надо?".

Сам вступительный экзамен был относительно простым и поражал местом проведения: он проходил в огромной аудитории, с плавно возвышающимися над кафедрой рядами, с дремлющими архитектурными завитками на настолько высоком потолке, что смотреть на него затекала шея, и мягко струящимся светом из огромных окон с видом на таинственный лес. И тут я влюбилась, позабыв все свои большие и маленькие симпатии до этого, позабыв серость многих классов в своей школе и холод университетских аудиторий.

И успех

Когда я вышла с экзамена, оглушенная новым чувством, мама внимательно слушала профессора, который говорил с ней на немецком. Последний, заметив меня, галантно раскланялся и ушел, а мама, получившая вопрос от меня, что же он рассказывал, пожала плечами и сказала с полнейшим равнодушием "Аа, я не знаю". Мама не говорила и не говорит по-немецки, и до сих пор для меня секрет, о чем же был монолог профессора.

Вечер после экзамена я провела с видом на небольшую зеленую гору из окна номера в обнимку с немецким пивом, рассматривая пышные платья одноклассниц, их гуляния на выпускном, путаясь в хэштегах #прощайшкола и #здравствуйвзрослаяжизнь. На следующий день утром мы улетали обратно в Нижний, а еще на следующее утро мне предстояла церемония вручения золотой медали под палящим солнцем и красными от недосыпа глазами, которые при взгляде на любого застилались слезами. Поэтому я попросту предпочла держать их закрытыми.

В начале августа я получила приглашение от университета с поздравлениями о моем поступлении. Я настолько часто представляла этот момент, думала, что вот, я буду слушать какую-нибудь чудную музыку, когда открою письмо, и тут же побегу к маме обниматься от счастья. Но жизнь оказалась более прозаичной: как на зло, включился Лепс со своим самым счастливым днем, а дома, кроме кошки никого не было. После таких объятий кошка не общалась со мной дня два, видимо, тихо радовалась в своей кошачьей душе, что я скоро уеду.

С билетом в один конец

Теперь предстояло общение с немецким посольством в Москве: встречу нам назначили только на 22 августа, а мне уже нужно было быть 1 сентября в Марбурге, студенческую визу, кстати, делают минимум 3 недели. Тут мне снова помогла русская душа секретаря колледжа – добродушно отодвинула мне срок на те же 3 недели, в Германии мне нужно было оказаться 22 сентября. Все время до собеседования я почти не жила как здоровый человек. Каждый вечер я садилась и маниакально перебирала каждый документик, читала, как проходит собеседование. Скоро я знала все о том, что спрашивают, что могут спросить и что вроде бы никогда не спрашивают, но почему-то эти вопросы все соискатели знают. За 3 недели было выпито еще 3 пузырька новопассита, ровно по одному на каждую неделю. Сколько выпили родители – не знаю, но их спокойствие давало понять, что никак не меньше.

На собеседовании женщина, принимавшая документы от меня, невыспавшейся, с темными океанами под глазами, сказала, что только что выдала уже готовый паспорт с визой девочке, которая тоже едет в Марбург. Потрясающее чувство – кто-то уже получил документы, а я только сдаю их. Все-таки женщины в российской и немецкой бюрократии совершенно одинаковые: их сострадание не знает границ, а их добрые слова и взгляд не можешь забыть еще пару недель.

И снова началось долгое ожидание, а вместе с тем куча сообщений от друзей, знакомых,  от тети Вали, которая качала меня на руках, когда мне было 8 дней, а после этого загадочно пропавшая из моей жизни, с извечными вопросами: "ну что, когда сваливаешь? а как будешь отмечать отъезд?". Некоторые сообщения, даже спустя три года, так и висят непрочитанными.

Когда пришел имэйл из посольства, я ехала в маршрутке, и по дичайшему стечению обстоятельств – снова играл Лепс! В этот же вечер мы выехали за моим паспортом с проставленной в нем визой, на которой меня можно было с трудом узнать.

А через день я уже сидела в самолете с билетом в руке в одну сторону и с полнейшей неопределенностью, что будет дальше. На этот раз, Лепс, слава ему, уже не пел.